Меню сайта

Категории каталога

История Южной Осетии [46]
Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений.М.М. Блиев. 2006г. ГЕНЕЗИС СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИХ КОЛЛИЗИЙ В ПРОЦЕССАХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РОССИИ, ГРУЗИИ И ОСЕТИИ
История Южной Осетии [35]
Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений.М.М. Блиев. ЮЖНАЯ ОСЕТИЯ В ПОЛИТИЧЕСКИХ КОЛЛИЗИЯХ НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений.М.М. Блиев. 2006г.

Наш опрос

Посещая сайт, я уделяю внимание разделу(разделам)
Всего ответов: 1430

Форма входа

Логин:
Пароль:

Поиск

Ссылки

|

Статистика


В сети всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Скифы | Фандаг | Сарматы | Аланы | Осетины | Осетия

Главная » Файлы » Южная Осетия » История Южной Осетии

Новое пришествие в Южную Осетию грузинских тавадов
[ ] 30.10.2008, 18:35
Граф Паскевич, пытавшийся пересмотреть политику российских властей в Южной Осетии, в 1832 году покинул Кавказ. Его сменил барон, генерал Г.В. Розен, менее влиятельный в Петербурге командующий. Барон прибыл на Кавказ во время совпадения двух главных событий - начала Кавказской войны и «созревшего» заговора грузинской знати. Розену проще и просторнее было на Северном Кавказе, где в 1832 году в Гимрах он имел немалый военный успех. Сложнее оказались грузинские дела, в которых многое оставалось подспудным.
Однако было очевидно, что император изменит политику в отношении грузинского дворянства и не станет, как ранее, проявлять интерес к положению грузинского и осетинского крестьянства. Считалось, что крестьянское восстание, если даже оно вспыхнет, в новой политической обстановке будет направлено главным образом против тех же помещиков, жаждавших в отношении зависимых людей жестокой мести. Нельзя было не обратить внимания и на другое - на готовность Петербурга закрепить в Грузии и в Южной Осетии административные преобразования, которые начинал граф Паскевич. Это происходило в условиях, когда грузинские тавады, уверенные в безнаказанности, с новой силой приступали к отстаиванию новых феодальных привилегий. К кампании, связанной с «восстановлением» прав на феодальные владения в Южной Осетии, подключились также Эристовы, еще находившиеся под следствием. Они понимали, что заговор, в котором участвовали, непременно повлияет на политику Петербурга и что стратегия этой политики будет в их интересах. Это было видно уже в 1832 году, сразу же после раскрытия заговора. Именно тогда грузинские тавады, еще в 1827 году уравненные в правах с российским «благородным сословием», получили от российского правительства право за неповиновение ссылать своих крестьян на Кавказскую линию, т.е. на Северный Кавказ; ссылке подлежала вся семья, если у крепостного она была. Несколько позже эта практика вводилась и в районах бывшей Имеретии, вошедшей в Грузию. Под «впечатлением» от заговора в 1832 году Петербург принял еще одно решение - тавады были признаны единственным сословием, имевшим право на владение и приобретение крестьян. В связи с этим горожане, имевшие крепостных, но не относившиеся к тавадскому сословию, обязаны были в течение 4 лет продать их дворянам.

Решения, принятые правительством в отношении тавадов, свидетельствовали о той политической направленности, в русле которой собирался действовать Николай I. Соответственно этому корректировал свои планы и главнокомандующий на Кавказе. Уловив момент, барон Розен взялся решить один из наиболее острых вопросов, волновавших тавадов. Речь шла о том, чтобы в Грузии и Южной Осетии приостановить массовое движение крестьян, вызванное их стремлением получить свободу от дворян. Розен отмечал, что движение крестьян «к отыскиванию вольности» «время от времени» все более усиливается. Он предлагал «всех крестьян, состоявших в Грузии, оставить навсегда в бесспорном владении» за помещиками. Однако провести в жизнь подобную установку главнокомандующего оказалось трудно, и российские власти от нее отказались; запрещение крестьянам в судебном порядке «отыскивать свободу» дало бы грузинским тавадам немалый повод, чтобы этот запрет распространить и на Южную Осетию, где крестьяне вели освободительную борьбу.

Несмотря на откровенную протавадскую политику Петербурга, рассчитанную на создание в грузинском дворянстве своей социальной опоры, российские власти не очень доверяли грузинской знати после 1832 года. Это было особенно заметно, прежде всего, в сфере государственной администрации. Тот же Розен ставил вопрос о приостановлении приема на государственную службу детей грузинских тавадов. Подобное «недоверие» было особенно важно для Южной Осетии, где князья Эристовы все еще покушались на российскую приставскую систему. Понимая, что грузинские тавады могут вернуться в югоосетинские общества, Розен в 1834 году решил существенно усовершенствовать приставство, приблизив его к нуждам самих осетин. Он отмечал отдаленность от Южной Осетии приставств, одно из которых входило в Управление горскими народами, жившими по Военно-Грузинской дороге, три других - в Горийское окружное управление. Наиболее важными для Розена являлись приставства, входившие в Горийский округ, поскольку они относились к территориям, на которые тавады имели феодальные притязания. По его мысли, следовало для этих трех приставств назначить главного пристава из российских офицеров, подчинив ему частных приставов из грузинских дворян. Таким образом, последние оказывались под серьезным контролем и снижался риск, что основные районы Южной Осетии окажутся в феодальной зависимости от тавадов, в их неформальном административном подчинении. В своих планах в отношении Осетии барон Розен шел еще дальше. Он подчеркивал важное военно-стратегическое и коммуникационное значение Осетии для России, укрепившейся в Закавказье. «Один взгляд на карту, - писал Розен в Петербург, - удостоверяет, что земля сия», т.е. Осетия, «во многих отношениях заслуживает особенного внимания правительства. Прочное владычество наше в Осетии решительно разрежет хребет Кавказских гор на две части, тогда как ныне одна лишь Военно-Грузинская дорога пересекает сообщения между полупокоценными и враждебными нам народами». Главнокомандующий писал, что осетины хорошо сохранили христианские традиции, просят прислать к ним духовных лиц и ходатайствуют об открытии у них школьных училищ. Возвращаясь к вопросу о гражданском управлении, барон Розен думал создать в Осетии свою собственную приставскую администрацию, разместив ее в одном из осетинских селений. В этом же селении, где бы сосредоточилось управление Осетинским округом, он предполагал «учредить пост из нескольких казаков». Впервые, таким образом, Розен выдвинул идею об административном соединении всех осетинских обществ, полагая, что такое объединение серьезно укрепит позиции России в центре Кавказа.

Вскоре, однако, стало ясно, что в правительственных кругах эристовские князья, дружно участвовавшие в заговоре против России, находят в своих феодальных притязаниях поддержку. Заметив это, барон Розен резко изменил свои планы в отношении Осетии. Он спешил огласить свою позицию по вопросу о правах князей Эристовых на феодальные владения в Южной Осетии. После того, как в 1835 году князья обратились к Розену по поводу своих прав в Южной Осетии, он заявил: несмотря на то, что «князья Эристовы, лишенные прав владения имением царем Ираклием и не владевшие им до издания манифеста 12 сентября 1801 года..., права их на означенные осетинские ущелья не подлежат никакому сомнению и розыску». Это мнение главнокомандующего на Кавказе имело решающее значение для Сената, рассматривавшего вопрос о правах на феодальные владения в Южной Осетии. В том же 1835 году Сенат принял постановление, согласно которому вопреки другим законодательным актам, изданным ранее, Эристовы вновь получали осетинские села в Южной Осетии на правах феодального владения. Это решение авчоматически распространялось и на князей Мачабеловых, также лишенных прав владения в Южной Осетии и ожидавших разрешения вопроса между российской властью и князьями Зристави. Столь «легкое» отношение к правам князей Эристави и Мачабели объяснялось не только поисками социальной опоры у этих князей, но и уверенностью, что с созданием в Южной Осетии приставского управления и приобретением российским командованием административного рычага грузинским тавадам не удастся более господствовать безраздельно в Южной Осетии. Именно с этим условием Петербург охотно шел на раздел Южной Осетии на две сферы влияния - российской власти отводилось административное управление, грузинским князьям - права на феодальное владение.

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

Категория: История Южной Осетии | Добавил: Рухс
Просмотров: 3623 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Схожие материалы:
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]